Меняющий сознание

Боль. Кровь на руках и рубашке. Сознание мутится, кажется пробито лёгкое. Впрочем, сдаваться рано, и не такое переживали. У меня есть три дня, чтобы всё исправить. Иголка привычно протыкает кожу, в вену медленно вливается смесь стимулятора и обезболивающего, я не спеша выбираюсь из покореженного мерса. Приятели тоже уже выбрались и ждут на обочине
– Эй, Лео, живой?
– Пока да, – фыркаю я в ответ
– Ну, значит откупишься, не в первый раз, – они ржут, и я вместе с ними.

Дома на скрип входной двери вылетает мать. На ней нет лица, она прекрасно знает, что означает такое долгое моё отсутствие, и кровь только подтверждает её догадки.
– Боже, Лео, снова? Ну неужели, неужели нельзя быть осторожней? А если бы твоим отцом не был Моргат?
– Тогда бы я может и берёгся, но раз есть – надо пользоваться. Мам, пропусти, а? Я спать пойду.
— Иди уже, остолоп, – она треплет меня по волосам. 

Выспаться мне не дали. Мама разбудила в семь утра. Три дня, конечно, это три дня, но ей не будет спокойной жизни, пока вопрос не разрешится, поэтому придётся уступить. Рана снова болит, в горле пересохло, а голова кружится, поэтому завтрак я заменю привычной уже смесью СОУ (стимулятор, обезболивающее и углеводы). Незаменимая вещь при травмах.

Такси ждёт у порога уже час. Шофёр откровенно скучает, но поторопить нас ему даже в голову не придёт, наше имя известно всем и каждому. 
Мы с матерью усаживаемся на заднее сиденье и не успеваем тронуться, как она нетерпеливо протягивает руку:
– Показывай. 
– Ма, брось, я сам разберусь. 
– Я сказала показывай! 

Когда она вот так вспоминает, что принадлежит к богатейшей семье этого мира – спорить невозможно. Я медленно лезу за пазуху и достаю контейнер, немного повозившись с кодовым замком медленно и бережно вынимаю из него банку. В ней искрятся и переливаются элитные машины, денежные купюры, восхитительные девушки и дорогие украшения. Вот такая она, моя жизнь.
Но мать, конечно, интересует не это. Она поправляет очки и внимательно разглядывает надпись, спроецированную на дно футляра:

Лео Моргат, 26 лет, ДТП, разрыв лёгкого, перелом ребра. 
Личный медицинский счет: 611 жизненных единиц. 

Максимум может быть тысяча. Если больше девяти сотен, то со временем восстановится само. Если меньше сотни, то это мгновенная смерть. Самое интересное, когда счёт от сотни до девятисот. В этом случае человеку даётся три дня на принятие решения. Если за это время ничего не изменится, то человек умрёт. И есть всего два пути для того, чтобы этого избежать...

– Сэр, леди, магазин "Радуга жизни", как просили, – подал голос водитель

Хозяин магазина, седеющий полноватый мужчина, радостно встречает нас у входа:
– Леди Ровенна, добрый день. Сэр Лео, вы снова к нам? Второй раз за год, не бережёте себя совсем.
– От судьбы не уйдёшь, Клаус. Жизнь такая.

Старик услужливо хихикает, и мы входим в душноватое, но очень просторное помещение. Кажется, тот кто назвал это заведение Радугой, просто изощренно поиздевался. Это определённо самое мрачное место из тех, что я видел. Но здесь можно купить жизнь, а это сейчас самое главное. Мать остаётся поболтать с Клаусом, а я не спеша прогуливаюсь вдоль стеллажей, выбирая. 
 


Вот тут жизни тех, кто готов на самоубийство. В них плещется беспросветно чёрная маслянистая жидкость, похожая на нефть. Отчаяние. Эти бутыли относительно недороги и при этом содержат много жизненной энергии, но мне противно впускать это в себя. Сразу мимо. 

Вот самые многочисленные стеллажи. Это те, кто болен и не имеет средств, чтобы купить жизнь себе. Им приходится наоборот продавать. На самом деле это выгодно. Ну, во-первых, тут очень хорошо платят, поэтому продав жизнь можно ни в чем не нуждаться до самого конца. Но главное, что такая продажа – своего рода хоспис. Я же упоминал, что если уровень падает ниже девяти сотен, то человек умирает через три дня? Так вот, если сдаёт жизнь на продажу – не умирает. До того момента пока его банку не купят, он будет жить. Ну или пока счётчик не опустится ниже сотни, но такое случается нечасто. 

Я шёл вдоль полок, мельком прочитывая надписи. 

Арчибальд Вульф, 78 лет, инфаркт, 145 ЖЕ. 

Марта Флёр, 41 год, почечная недостаточность, 629 ЖЕ

Имена, имена, имена. И диагнозы. Как хрупок человек, как много у него способов умереть. 

Однако к делу, эти полки меня тоже не интересовали. 

Дальше шли стеллажи жертв ДТП, бутыли которых были заполнены пронзительным белым светом дальних фар. 

Военные с серовато-черными флаконами, разрываемыми вспышками выстрелов. 

Багрово-красные ампулы врачей, пожарных, МЧСников и полицейских. 

Всё не то. Я шёл к самой дальней стене. Там размещался закрытый шкаф с самыми элитными образцами. Я взялся за изысканную ручку и медленно потянул. Дверца распахнулась, открывая моим глазам пару десятков детских жизней, готовых к продаже. 
Мне покупали жизнь уже три раза, и всегда детскую. Они гораздо приятней взрослых, легче приживаются. И они ярче. Среди стерильной белизны палат в них время от времени проскакивают яркие пятна счастливых моментов. 

Впрочем, в этот раз даже меня, привычного ко всему, поджидал сюрприз. Одна из склянок просто взрывалась фейерверком красок. Котята, клоуны, воздушные шарики, игрушечные машинки и мыльные пузыри... 
Я взглянул на подпись. 

Лео Маттеуш, 8 лет, онкология. 389 ЖЕ. 

Надо же, сразу два совпадения. Счёт мальчишки-тёзки идеально дополнял мой до тысячи. И к тому же, глядя на его банку, я вспоминал своё детство. Оно было именно таким. Ярким, беззаботным, состоящим из милых пустячков. Правда, я мог не беспокоиться о том, что моя жизнь оборвется из-за какого-то богатого идиота, вздумавшего поправить здоровье. 

Выбор был сделан мгновенно.

Я стиснул банку в кулаке и направился к выходу. Мать торопливо расплатилась и догнала меня уже у машины. 

– Ты поедешь прямо сейчас? 
– Да, к чему тянуть. 
– Езжай. С Богом, сынок. 

***
Пустынный пляж, освещённый солнцем, был великолепен. Ласковый ветерок ерошил волосы, море приглашало искупаться, набегая на песок мягкими волнами. Я послушно окунулся. Рану щипала солёная вода, но ощущение было скорее приятным. Тем более я знал, что это совсем скоро закончится. 
Выйдя на берег, я постоял, обсыхая, затем начал приготовления к процессу передачи. 

Первым делом чиркнул несколько слов на специальном бланке передачи жизни. Этот бланк после ритуала передачи нужно было отправить родственникам того, чья жизнь была куплена. Мне не хотелось заниматься этим самому, поэтому ещё полчаса прошло в ожидании курьера. Чаще всего эти бумажонки даже не читают, но правила есть правила. 

Когда с формальностями было покончено, я сел на тёплый песок, прислонившись спиной к дереву и достал обе бутылочки. Они приятно серебрились на свету. Я откупорил их и одним движением перелил одну жизнь в другую. Теряя сознание я видел, как наши жизни причудливо смешиваются: умилительные котята гоняли бантики из долларов, мыльные пузыри лопались, выпуская сногсшибательных красоток, воздушные шары неслись над автотреком, покорные ветру. 

Все шло как нужно... 

***
Где-то там тихая, осунувшаяся женщина открыла дверь. На пороге стоял почтальон, протягивающий ей темно-зелёный конверт. Она поняла сразу, медленно оседая по стенке. 
– Лео, сынок, родной... – шептали пересохшие губы. 
Почтальон трусливо сунул конверт ей в ладонь и сбежал. 

Она понимала, что так будет, готовилась, ждала. Но разве можно тут быть готовой? 

– Я должна попрощаться, – прошептала она. 
С трудом поднялась на ноги и как была, в халате и тапках, бросилась через дорогу в больницу к сыночку. 

Лечащий врач Лео встретил её на пороге

– О, леди Маттеуш, поздравляю! Вы все-таки нашли деньги? 
– Какие деньги? – прошептала она, понимая, что сходит с ума. 
– Как какие? – теперь недоумевал доктор: – Ваш Лео полностью здоров, вы можете его забрать. 

Женщина, уже второй раз за сегодня осела на пол. В голове, как монетка в стакане, стучала лишь одна мысль: здоров, здоров, здоров! 

***
В зелёном конверте лежал официальный бланк передачи жизни. Пустой. Лишь на белой оборотной стороне наискосок были начертаны три строчки:

Пляж Сэлмон-бирч
Подарок Лео М. от Лео М. 
P. S. Ты прав, котята великолепны.

***

Это мистика, конечно. Но как тонко она граничит с реальной жизнью. Только в Москве детский хоспис "Дом с маяком" хранит более 600 таких вот баночек с детскими жизнями, наполняя их светом, радостью и любовью. 

Мы с вами тоже можем им помочь. И для этого не надо жертвовать своей жизнью или выискивать финансовые возможности, достаточно просто добавить объявление в разделе Благотворительная ярмарка на нашем сайте. Освободите шкаф от вещей, из которых вырос ваш малыш, и подарите жизнь подопечным деткам хосписа.

Загляните сами на ярмарку, за символическое пожертвование вы можете найти отличные вещи для своего ребёнка.

Как это работает читайте ЗДЕСЬ